16.12.2016

Виталий Рябцев

Поможет ли Год экологии решению байкальских проблем?

Как известно, 2017 год объявлен в нашей стране Годом экологии. Особое внимание обещают уделить Байкалу: президент поручил правительству подготовить программу по защите Великого Озера

Субъекты РФ, входящие в Байкальский регион, разрабатывают свои экологические планы на будущий год, стремясь воплотить их в жизнь в рамках ФЦП "Охрана озера Байкал". Правительство Бурятии планирует разработку проектов полигонов ТБО в ряде населенных пунктов, реконструкция очистных сооружений в Северобайкальске и правобережных очистных сооружений города Улан-Удэ, мероприятия по ликвидация накопленного экологического ущерба (в частности - скопления нефтепродуктов в пос. Стеклозавод).

«Глава республики попросил больше внимания уделять гражданским инициативам, плотнее работать с общественными движениями и экологами, а также поручил Минприроды РБ провести учет всех несанкционированных свалок и до конца года провести работу по их ликвидации».

Не забыты и ООПТ: «В Баргузинском заповеднике планируется создание кедровой аллеи, открытие визит-центра и проведение экологической олимпиады для школьников». В данном случае неясно, почему именно эти акции чиновникам сочли приоритетными? Главная цель заповедника – охрана природы, а не благоустройство территории и работа со школьниками. В последнее время Баргузинский ГЗ столкнулся с очень серьезными угрозами. В 2015-2015 гг. в нем бушевали крупные лесные пожары, осенью 2016 г. развернулась настоящая война с «омулевыми» браконьерами

Усиление службы охраны, создание для борьбы с пожарами пожарно-химической станции – вот действительно актуальные мероприятия. Но отнюдь не создание кедровых алей. Не стоит забывать, что именно с Баргузинского заповедника и началась история отечественного «заповедного дела». Уже только из-за 100-летнего юбилея он заслуживает серьезной поддержки, включая финансовую.

Иркутские ученые также возлагают надежды на вышеупомянутую новую программу сбережения Байкала. По мнению Андрея Федотова (директор Лимнологического института СО РАН) в ней должны быть прописаны конкретные меры по снижению антропогенной нагрузки. "Это невозможно, прежде всего, без строительства очистных сооружений на побережье Байкала. Как показали многочисленные проверки, существующие очистные (на территории Иркутской области их пять), по большому счету, не работают. А в небольших населенных пунктах, которые посещает немалое число туристов, например, поселок Хужир на острове Ольхон, их просто нет».

 

Другой острой байкальской проблемой, требующей срочного решения, является сохранение омуля. Его численность резко сократились, что особенно заметно в период нереста. С месяц назад появилась информация о грядущем запрете на вылов байкальского омуля. Почти сразу глава Минприроды РФ Сергей Донской сделал успокаивающее заявление: «Речь идет только о промышленном вылове. Данный запрет не распространяется на любительский и спортивный лов." В местных СМИ прошла волна публикаций, суть которых сводилась к тому, что запрет не коснется местных жителей добывающих рыбу для собственных нужд. Но в таком случае он не коснулся бы и подавляющего большинства браконьеров.

Здравый смысл, по-видимому, все-таки возобладал. Свежая информация: «Полный запрет на вылов омуля из Байкала введет Росрыболовство с 2017 по 2019 годы. Вбеседе с ТАСС глава ведомства Илья Шестаков подчеркнул, что запрет коснется не только промышленной добычи омуля, но и любительского лова. Исключение составит только рыболовство в научно-исследовательских целях и для аквакультуры, искусственного восстановления популяции». 

 

Изъятый у браконьеров омуль. Источник фото.

Вот в таком запрете уже есть смысл. Но лишь в случае строгого контроля, обеспечить который могут только оперативные инспекторские группы, такие как «Баргузин», действующий на территории Баргузинского заповедника и Забайкальского национального парка (ФГБУ "Заповедное Подлеморье").

Необходимо также и заткнуть многочисленные дыры в действующем законодательстве. На один из них указал депутат Госдумы от Иркутской области Михаил Щапов:

«браконьер с полутонной рыбы в машине может заявить, что все он якобы наловил на спиннинг - и юридически ему нечего предъявить, потому что ограничений объема лова на удочку нет».

На мой взгляд, еще более недопустимы "пробелы", позволяющие застраивать на Байкале уникальные природные участки, создавать запредельные туристические нагрузки в национальных парках, например, на острове Ольхон в Прибайкальском НП

Источник: http://activatica.org/blogs/view/id/2972/title/pomozhet-li-god-jekologii-resheniyu-baykalskih-problem

17.07.2016

Валерий Малеев

Первый российский государственный заповедник — Баргузинский — не должен умереть

Заповедную территорию площадью чуть меньше Германии охраняют шесть пенсионеров

Фото: пресс служба Баргузинского заповедника

Центральная усадьба заповедника постепенно превращается в еще один заброшенный безлюдный сибирский поселок

Заповедники и национальные парки до недавнего времени оставались одним из бесспорных, понятных и неприкасаемых символов современной России. Но в начале 2000-го ситуация резко изменилась. Негласное соглашение об их статусе и жизнестойкости, существовавшее с момента создания первого российского государственного заповедника, было нарушено, а уровень принятия решений о судьбе федеральных особо охраняемых природных территорий снижен — с уровня сената и правительства РФ до уровня отраслевого министерства, в то время как федеральные СМИ потчуют нас подробностями лечения и реабилитации обыкновенного деревенского козла, пострадавшего в беспределе по отношению к краснокнижному тигру Амуру, с карты России исчезают целые заповедники...

14 сентября 2011 года Министерство природных ресурсов и экологии РФ выпустило приказ №743 «О реорганизации подведомственных МПР и экологии РФ государственных учреждений». Согласно которому был «реорганизован в форме слияния», по сути «слит», первый российский государственный заповедник — Баргузинский! Дата создания которого в декабре 1916 года и служит днем рождения всей заповедной системы России. И это за пять лет до столетнего юбилея самого заповедника, давно уже ставшего признанным во всем мире брендом!

Наверное, в этом возникла острая государственная необходимость и есть неизвестные нам веские причины и основания, скажете вы? А может быть, за 95 лет своего существования Баргузинский заповедник уже выполнил поставленную перед ним задачу? Ведь почти исчезнувший к моменту создания заповедника знаменитый соболь уже не редок и является объектом охоты. А шкурки самого ценного из них — баргузинского, как и прежде, бьют ценовые рекорды на пушно-меховом аукционе в Санкт-Петербурге.

Так что же на самом деле произошло на заповедных байкальских берегах, и только ли там? Для начала совершим короткий экскурс в историю неразрывно связанных между собой Баргузинского заповедника и всего российского заповедного дела.

Итак: 29 декабря 1916 года «Министр земледелия представил Правительственному сенату доклад об установлении Баргузинского заповедника». Заметьте — сенату!

Пришедшие к власти большевики не просто пощадили только что родившегося заповедного младенца, более того — уже в 1920 году В.И.Лениным был подписан декрет о предоставлении Наркомпросу права учреждать заповедники! И они начали появляться по всей стране как грибы после дождя. А вместе с ними рос и баргузинский первенец. Деньги от продажи соболиных шкурок шли в фонд обороны страны в годы Великой Отечественной войны. В 1944 году баргузинские соболя продавались на аукционах Нью-Йорка до двух тысяч долларов за штуку! А вырученные миллионы возвращались в страну по программе ленд-лиза уже в виде боевой техники и других военных ресурсов...

Уцелел заповедник и в памятном для заповедной системы 1951 году, когда по решению правительства СССР в стране было сокращено число заповедников и урезаны площади оставшихся. Хотя к тому времени на территории Восточной Сибири уже было выпущено в природу около 2500 баргузинских соболей. То есть уже тогда, в 50-е годы прошлого века, Баргузинский заповедник блестяще справился с главной своей задачей по сохранению и увеличению численности этого ценного зверька, являющегося на тот момент одним из самых важных источников поступления валюты в бюджет государства.

Пережил Баргузинский и лихие 90 е, сохранив коллектив, территорию, материально-техническую базу, уникальный музей и научную библиотеку. И все это в одном из самых красивых и живописных мест на Байкале, в заросшей вековыми кедрами центральной усадьбе заповедника, в поселке Давша. В 1986 году Баргузинский заповедник получил статус биосферного, а уже через десять лет вся территория заповедника целиком вошла в состав объекта Всемирного природного наследия «Озеро Байкал».

Наверное, у приказа министерства о реорганизации и слиянии Баргузинского государственного природного биосферного заповедника и Забайкальского национального парка — двух совершенно разных по статусу охраняемых территорий, были очень веские и понятные общественности причины! Цитирую приказ министра природных ресурсов Трутнева: «В целях оптимизации структуры, состава и размещения федеральных государственных бюджетных учреждений... приказываю 1) реорганизовать...» и дальше: «права и обязанности реорганизуемых... переходят к вновь возникшему в результате реорганизации федеральному государственному бюджетному учреждению ФГБУ «Объединенная дирекция Баргузинского заповедника и Забайкальского национального парка», которая в настоящее время носит название ФГБУ «Заповедное Подлеморье»...

Позвольте, почему? Разве это основания?

Во-первых, с каких это пор первый государственный заповедник, имевший на тот момент международный статус и образованный на основании решения российского императора и сената, в одночасье стал вдруг простым, пусть даже федеральным государственным бюджетным учреждением, подведомственным министру? Это что, извините за каламбур, очередная министерская «прачечная», что ли?

Во-вторых, с чего это вдруг в одну структуру объединяются две (а как оказалось позднее, три и более) совершенно разные по статусу и предназначению территории? И все это не в результате широкой общественной дискуссии и горячих научных споров в рамках действующей «Национальной стратегии сохранения биоразнообразия России», а опять же волей министерского клерка и росчерком пера министра?

И в-третьих, ради чего? Ради «оптимизации структуры, состава и размещения». Волшебные слова, не правда ли?

Если это не что иное, как попытка замаскировать отсутствие у министерства желания или финансовых возможностей по содержанию отдельных заповедных территорий, тогда понятно, откуда «уши растут». Но это, по сути, радикальный шаг по изменению общей концепции существования и развития заповедного дела по всей стране. И риски возможных негативных последствий от такого грубого вмешательства в столь хрупкую и уязвимую сферу, как дикая природа и экологическая безопасность, — значительно выше!

Со дня выхода приказа минуло пять лет. Можно подвести предварительные итоги министерской «оптимизации». В данном случае они неутешительны: в канун своего векового юбилея сам юбиляр скорее мертв, чем жив.

Баргузинский государственный природный биосферный заповедник существует сегодня только на бумаге и на географических картах! А еще в страшных ежедневных сводках и новостях о новых очагах таежных пожаров. Центральная усадьба заповедника постепенно превращается в еще один заброшенный безлюдный сибирский поселок. После того как работники заповедника были уволены, их вместе с другими жителями вывези и переселили в другие населенные пункты за пределами заповедника. Несколько пустующих домов уже сгорело, другие ждут своей очереди. От развитой когда-то инфраструктуры заповедника остались только три егерских кордона, два постоянных — один на бывшей усадьбе, второй в устье реки Сосновка, и один временный — в устье реки Кабаньей. «Охрану» заповедника-призрака несут пять-шесть человек, теперь уже сотрудников ФГБУ «Заповедное Подлеморье». Половина из них пенсионеры. До нового «начальства» и конторы вновь образованной дирекции ФГБУ в поселке Усть-Баргузин около 140 километров при полном отсутствии дорог, только по воде или по льду. А для передвижения по территории — лодка и резиновые сапоги.

Хотя еще совсем недавно поселок Давша жил полнокровной и насыщенной жизнью. Профессиональный коллектив единомышленников и энтузиастов полноценно выполнял свои профессиональные обязанности по охране и изучению уникальной природы Байкала на протяжении почти ста лет! Для работы и сообщения с «большой землей» использовались малая авиация и судно типа «Ярославец», названное в честь одного из основателей заповедника, посвятившего баргузинской земле всю свою жизнь, — Зенону Францевичу Сватошу.

Итого от некогда известного всей стране первого государственного заповедника осталась по существу обезличенная территория и вывеска. Нет руководителя, нет штата, коллектива, научных исследований и традиций. Бывшая когда-то одной из лучших в стране заповедная инфраструктура, позволявшая жить и работать в автономном режиме большому поселку, постепенно разрушается. Попросту говоря, заповедные функции бывшего Баргузинского заповедника в новой ФГБУ осуществляться в полном объеме не могут, так как это невозможно физически. Из-за отсутствия необходимой инфраструктуры и штатов. Ведь надо понимать, что все это происходит в Восточной Сибири, а не в Центральной России, где территории заповедников и национальных парков сопоставимы с территориями некоторых европейских государств. И если канун своего 90-летия Баргузинский заповедник встречал коллективом в 80 человек, то теперь весь штат ФБГУ «Заповедное Подлеморье», куда в результате реформирования вошли три ООПТ, составляет всего 120 человек, большинство из которых живут и работают в п. Усть-Баргузин и его окрестностях, а на территорию бывшего Баргузинского заповедника выезжают только в рейды и краткосрочные командировки.

О том, что происходит на самом деле в поселке Давша и на территории бывшего заповедника, вы можете узнать, только попав туда! Что теперь очень непросто.

А во всем остальном все выглядит внешне очень даже пристойно. На официальном сайте ФГБУ «Заповедное Подлеморье» вы найдете всю информацию о Баргузинском заповеднике. Прочитаете об истории его создания, героической судьбе его основателей и сотрудников, но только не о текущей ситуации! И тут же поймете, что попасть на его территорию можно только с личного разрешения директора ФГБУ! При этом в его штате нет ни одного специалиста, отвечающего персонально за 374 332 га биосферного заповедника!

По всему Дальнему Востоку и Сибири прокатилась волна, да что там волна — цунами реорганизации «в целях оптимизации» огромных по размерам и совершенно разных по статусу и перечню охраняемых объектов заповедных территорий!

Слиты: заповедник «Кедровая падь» в Приморье, заповедники Комсомольский, Болоньский, Большехехцирский, Анюйский национальный парк, объединены заповедник Байкало-Ленский и Прибайкальский национальный парк и многие другие ООПТ! Есть даже своего рода рекорды — во вновь образованное в результате «реформы» министерства ФГБУ «Объединенная дирекция заповедников и национальных парков Хабаровского края «Заповедное Приамурье» вошло аж девять бывших когда-то самостоятельными охраняемых территорий. И опять двадцать пять — все с разным статусом! Но цели, как под копирку, одни: «оптимизация структуры, состава и размещения...»

Только какая же это оптимизация? Почти сто лет существовал заповедник (как в случае с Баргузинским), а после оптимизации — исчез! И все это ради очередной галочки о реорганизации и реализации чьих-то туманных целей. Отчего же, например, преследуя такие благие цели, Министерство природных ресурсов не оптимизировало в первую очередь структуру и состав небольших по территории заповедников, национальных парков и федеральных заказников в центральной части России? Здесь как раз есть так необходимая на сибирских и дальневосточных просторах инфраструктура, население, коммуникации и т.д.

Трудно ответить за хранящее до сих пор молчание министерство. Но все же давайте еще раз вернемся к приказу №743.

Оптимизирована ли структура реорганизуемых особо охраняемых природных территорий, достигнуты ли цели по составу федерального государственного бюджетного учреждения? Однозначно нет — потому что страна и заповедная система потеряла не только целый коллектив профессионалов высочайшего уровня, но, по сути, и сам Баргузинский заповедник. И я больше чем уверен, что сама по себе вывеска «Баргузинский» нужна сегодня министерству только для сохранения «хорошей мины» при праздновании 100-летия заповедной системы. После юбилея останется только ФБГУ «Заповедное Подлеморье»!

До известной реорганизации дирекция Забайкальского национального парка находилась в п. Усть-Баргузин Баргузинского района Республики Бурятия, контора Баргузинского заповедника, как мы уже знаем, — непосредственно на его территории, в поселке Давша. Что получилось сегодня, после объединения и слияния? Территории самих охраняемых территорий остались практически в тех же границах, что и до реорганизации, — во всяком случае, на бумаге. Дирекции и коллектива Баргузинского заповедника в природе теперь не существует. Объединенная же дирекция нового ФГБУ «Заповедное Подлеморье», а по сути та же дирекция Забайкальского национального парка, по-прежнему в поселке Усть-Баргузин! А дирекция Фролихинского федерального заказника — в городе Нижнеангарске Северо-Байкальского района, то есть там же, где и была до реорганизации. Получается, что по большому счету в результате реорганизации и оптимизации мы потеряли первый российский заповедник, а все остальное осталось на своих местах. Изменились только вывески!

И отчего вдруг министерство может своими решениями лишать нас общенациональных культовых заповедных территорий? Ведь в конце концов оно их не создавало.

Уважаемый Владимир Владимирович, зная ваше трепетное отношение к нашей дикой природе, обращаюсь к Вам с просьбой. Остановите беспредел! И пока еще не поздно, спасите российские государственные заповедники, в том числе первый из них — Баргузинский! Ведь без него предстоящий столетний юбилей российской заповедной системы будет больше похож на поминки.


Источник: Московский комсомолец, 17.07.2016