Эрнст Геккель
Красота форм в природе


История развития экологической мысли началась в 1866 году, когда немецкий биолог Эрнст Геккель ввел понятие экологии в своей работе «Общая морфология организмов» («Generelle Morphologie der Organismen»).
Новое понятие было раскрыто ученым настолько точно и емко,что оно и сегодня без особых изменений переходит из учебника в учебник на многих языках мира (1).
 
В историю науки Геккель вошел как последовательный эволюционист и один из наиболее активных исследователей разнообразия жизни на нашей планете. В его книге «Красота форм в природе» («Kunstformen der Natur», 1904), включающей более чем 1000 гравюр, изготовленных самим автором, представлено то,что на языке современной науки называется «биологическое разнообразие».
«Красота форм в природе» публиковалась в период с 1899 по 1904 годы в комплектах по 10 оттисков. Полная версия из 100 оттисков вышла в 1904 году. Многие из организмов, изображенных в книге, были впервые описаны самим Геккелем.
В фонде «Дома А.Ф. Лосева» хранится первое издание на русском языке полной версии «Красоты форм в природе», вышедшее в России, предположительно, в 1910 году под редакцией видного русского биолога Александра Станиславовича Догеля. Это издание из домашней библиотеки Алексея Федоровича Лосева в 2004 году подарила нашей библиотеке Аза Алибековна Тахо-Годи.
"Красота форм в природе" оказала влияние на творчество художников и архитекторов начала XX века.Так, знаменитое на весь мир здание фондовой Биржи Амстердама – Биржа Берлаге, оказавшее огромное влияние на весь стиль ар-деко появилась отчасти под влиянием «Красоты форм в природе».
Современный исследователь и редактор новых изданий «Красоты форм в природе», Олаф Брайдбах считает, что эта книга отражала взгляды Геккеля на мир: формы жизни были отобраны так, чтобы продемонстрировать совершенство их организации, начиная от натуралистичных зарисовок рыб и аммонитов до глубоко симметричных медуз и микроорганизмов. В то же время каждая страница была скомпонована так, чтобы визуально охватить максимум представителей одного вида или семейства живых существ.
 
«Главная цель моей «Красоты форм в природе» была эстетическая: я желал открыть образованному обществу доступ к тем чудесным сокровищам красоты, которые скрыты в морских глубинах, или, вследствие своей малой величины, различимы только при помощи микроскопа, –писал в 1904 году Эрнст Геккель, - С таким намерением я связал, однако, и научную цель: дать представление о чудесном строении и своеобразной организации художественных форм природы.
(1) А.А. Никольский, Д.А. Степанов. Эрнст Геккель – основоположник науки экологии//Вестник РУДН, серия Экология и безопасность жизнедеятельности, 2011, № 1 

Михаил Эпштейн "Природа, мир, тайник вселенной..." М., Высшая школа, 1990.

Поэтический словарь деревьев Михаила Эпштейна: тополь
Древесные мотивы русской поэзии.

Основные элементы сверхобраза, создаваемого интуитивными постижениями разных поэтов.


В русской поэзии образам деревьям принадлежит исключительно важная роль. Деревья, «смиренные в своем союзе с землей и упорные в своем влечении к небу, – пишет М. Эпштейн, – наставляют людей в этом редкостном сочетании кротости и отваги, послушничества и дерзания <…>  открывают человеку путь слияния с живыми силами почвы и с воздушными веяниями, световыми потоками – глубину сопричастности и высоту свободы».
Автор рассматривает древесные мотивы русской поэзии и определяет внутри каждого основные элементы сверхобраза, создаваемого интуитивными постижениями разных поэтов. «В глубине каждого образа скрывается его исконное, или основное, значение, то, которое можно назвать словарным и которое чаще всего (хотя и не всегда) восходит к комплексу фольклорно-мифологических представлений».
«…образы деревьев составляют язык, на котором говорит поэзия». И если «в образе дуба легче всего представить крепкого, кряжистого мужичка, с царским достоинством восседающего на троне земли, то тополь - изысканный мечтатель, созерцатель, закинувший голову к небесам».
Что касается тополя, то открытием данного мотива в русской поэзии стало стихотворение А. Григорьева «Тополю» (1847):


Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжело
Склонить и погнуть перед силою ветра чело…
Но свеж и здоров ты, и строен и прям,
Молись же, товарищ, ночным небесам!

 
«Эта стройность, устремленность ввысь, – пишет М. Эпштейн, – является отличительной чертой тополя, вплоть до наших дней».
Наибольший поэтический интерес к тополю проявил Велимир Хлебников, у которого он  –  богослов, ловец небесного, закинувший свою вершину в синеву небес.
 
Весеннего Корана
Веселый богослов,
Мой тополь спозаранок
Ждал утренних послов.
Как солнца рыболов,
В надмирную синюю тоню
Закинувши мрежи,
Он ловко ловит рев валов
И тучу ловит соню,
И летней бури запах свежий.
О тополь рыбак,
Станом зеленый,
Зеленые неводы
Ты мечешь столба...
С сетями ловли бога
Великий Тополь.

 
Книга Михаила Эпштейна доступна в читальных залах Дома А.Ф. Лосева 

 

Жорж Нива. Возвращение в Европу.

Статьи о русской литературе. Москва: Высшая школа, 1999.


Жорж Нива. МИФ РУССКОГО ПЕЙЗАЖА
Чем беднее на первый взгляд русское пространство, тем более значительные духовные богатства оно хранит и обещает...
Когда возник миф русского пейзажа – «богатая бедность». Кто сыграл определяющую роль в его формировании и популяризации?
Об этом рассуждает профессор Женевского университета, славист, критик, переводчик Жорж Нива (Пейзаж и мечта//Возвращение в Европу. Статьи о русской литературе. Москва: Высшая школа, 1999). 

По мнению ученого, в создании этого мифа большую роль сыграли художники и поэты.
Саврасов, Васильев, Левитан, Нестеров и другие русские художники-пейзажисты появились в России во второй половине XIX в.  Они поэтизировали  внешнюю простоту и невзрачность русской природы и "выработали свой собственный тип меланхолического пейзажа, неотделимого от духовного контекста".
В художественной прозе начало этой "наивной" традиции было положено   С. Т. Аксаковым, великим знатоком и певцом русских пейзажей.
"У каждого из мастеров русского пейзажа, - пишет Ж. Нива, -  можно отыскать постоянно активный миф русского пейзажа, за внешней унылостью прячущего сокровища духа".
Самым же талантливым поэтом "того Пространства, которое русские писатели и художники возвели в степень мифа", по мнению исследователя, является Бунин, впервые почувствовавший, что он русский именно через пейзаж.   
"Я родился и рос, повторяю, совсем в чистом поле, которого даже и представить себе не может европейский человек. Великий простор, без всяких преград и границ, окружал меня: где в самом деле кончалась наша усадьба и начиналось это беспредельное поле, с которым слива¬лась она? Но ведь все-таки только поле да небо видел я  <…>  Несомненно, именно в тот вечер впервые коснулось меня сознанье, что я русский и живу в России, а не просто в Каменке, в таком-то году, в такой-то волости, и я вдруг почувствовал ее прошлое и настоящее, ее дикие, страшные и все же чем-то пленяющие особенности и свое кровное родство с ней..." (И. Бунин. Жизнь Арсеньева).

Книга Ж. Нива "Возвращение в Европу. Статьи о русской литературе" доступна в читальных залах Библиотеки "Дом А.Ф. Лосева"